Выслушав Чжана, мужчина, улыбаясь, окинул меня взглядом и широким жестом пригласил внутрь. Чжан простился со мною, сказав, что ему предстоит уладить кое-какие дела, и пообещал обязательно приехать в отель и проводить меня до аэропорта. Мужчина вышел из-за конторки и подал мне знак следовать за ним. Мы прошли через темноватый с обшарпанными стенами коридор в небольшую комнату, где стояли две односпальные кровати. На одной из них, лежа на животе, дремал клиент, бедра которого были обмотаны белым банным полотенцем. Рядом сидел банщик и, обхватив его согнутую в колене ногу, срезал, словно с лошадиного копыта, ороговевшую кожу с пятки. Приведший меня мужчина жестами попросил у меня ценные вещи, и я вручил ему бумажник, паспорт и часы. Он положил это все в ящик стоявшей сбоку тумбочки, запер на старинный висячий замок, а ключ присоединил к связке других ключей, нанизанных на кольцо, которое было пропущено через брючный ремень. Он несколько раз похлопал по связке, давая понять, что все будет в порядке, и, улыбнувшись, вышел. Когда я снял с себя одежду, появился похожий на стрелолист миловидный юноша, обмотал мою поясницу банным полотенцем, а другое накинул на плечи. Потом он поманил меня рукой, мы вышли из комнаты в темный коридор и остановились у стеклянной двери. Там меня уже ждал другой юноша. Он быстро освободил меня от банных полотенец и провел в помещение с шероховатым бетонным полом. В потолок была вмурована большая душевая воронка, из которой струилась горячая вода. После того как я принял душ, меня подвели к массивной прямоугольной ванне с широкими, чуть ли не в метр шириной, закраинами, облицованными мрамором. На закраине, на подстеленном полотенце, распластался, словно тюлень, клиент, только что вылезший из ванны. Голый банщик, намотав на руку бинт, усердно массировал его мясистые телеса. Я осторожно опустился в ванну. Вода была ни горячей, ни холодной, чуть мутноватой, словно до меня в ней побывал уже не один человек. В отличие от японской бани я не ощутил жара, который тысячью иголок впивается в кожу. Тепло было мягкое, обволакивающее. Два банщика – огромный, со вздувшимися мускулами и худощавый, небольшого роста – стояли у стены. Когда я, прикрывая обеими руками пах, поднялся из ванны, один из банщиков расстелил на закраине банное полотенце и подал знак, чтобы я на него лег.