— Янукович, этот бандит? — пожала плечами Рита.

— Какой он бандит, он просто из маленького городка, — возразил Леня, — там все такие. Я сам в таком городке вырос.

— Но ты же бандитизмом не занимался?

— Как сказать. Я в юности шапки у прохожих отбирал. Меховые. Обыкновенный грабеж, гоп-стоп.

— А я, — вступил в разговор Олег, — эти шапки потом перепродавал.

— Боже, с кем я связалась, — произнесла в пространство Рита.

— Это все мелочи, — утешил ее я, — главное, что у них сексуальная ориентация нормальная.

Мангал оказался занят, и мы наскоро соорудили на траве очажок из кирпичей, натолкали туда поленьев, разожгли огонь и ждали, пока те прогорят. К компании присоединился Изя, Светкин муж, и мы мирно беседовали под темнеющим небом на нейтральные темы. Искры от горящих поленьев огненными пчелами проплывали над нашими головами. Вскоре это дело стало нам надоедать. Поленья никак не прогорали, а женская часть компании у коттеджей, дабы скоротать время, пыталась вывести пятна красного вина с Вениной футболки. Использовался и просто кипяток, который лили через растянутую ткань, и различные средства бытовой химии.

Леня, по природной экспансивности, то и дело сквернословил, тут же прося у господа прощения. Вообще, он был единственным из моих знакомых, всерьез жалеющих о распаде Союза, воспринявший его как личную трагедию. Оттого и в религию ударился, в православие.

— А я простой кондовый атеист, — признался я.

Олег несколько помялся: — В церковь я не хожу. Но когда мимо проезжаю, на кресты посмотрю — и, знаете, легче становится.

— Рит, а ты к какой религии принадлежишь? — поинтересовался я.