Карьера. Здесь следует выделить два аспекта. Зарабатываю я на пять с плюсом. Полагаю, зарабатывать такую кучу денег следовало бы запретить. Но радости от работы я испытываю не больше, чем двоечник – от занятий. При этом невозможно определить, чем я недовольна, поскольку изо дня в день я попросту ничего не делаю, и сегодняшний день в этом смысле не отличается от прочих. Оценка: двойка с минусом и дополнительные занятия после уроков.

Отношения с противоположным полом. Курс не завершен. Я слишком часто сбегала с урока.

Ну вот. Сразу стало легче.

В незапамятные времена, когда мне были еще неведомы радости работы в коммерческом отделе на студии, – возможность вернуться домой засветло, потрясающий суп из моллюсков в буфете, бесплатный вход для меня и шести моих друзей в парк отдыха студии, – я работала в крупной адвокатской конторе в центре Лос-Анджелеса, в Сенчери-Сити. Это учреждение обслуживало богатую творческую элиту; по фильмам и телешоу, снятым этой публикой, сразу ясно, с какой ноги встал их создатель и что он прочел в своем гороскопе на грядущий день.

В фирме работали двенадцать адвокатов, шестнадцать подающих надежды помощников адвокатов и ваша покорная слуга. Двадцать восемь адвокатов, в любой момент готовых броситься в смертельную схватку за сотые доли процента прибыли, и одна Кассандра Френч, которая с трудом подавляет зевоту, слушая очередного свидетеля. Подобно атеисту, что попал на собрание секты трясунов, я до боли хлопала в ладоши, но не могла взять в толк, из-за чего такой переполох.

Как водится в большинстве юридических контор в Америке, члены товарищества «Корнфилд, Джаннолари энд Винстон» полагали, что я должна поминутно отчитываться за рабочее время – медленную смерть под лампами дневного света.