– Я знаю, – всхлипнула она. – Но я думала, ты сможешь поехать со мной на слушание. Как в телешоу «Народный суд», когда судья Уопнер спрашивает: «Кто вы?», а ему отвечают: «Я ее двоюродная сестра», а потом судья Уопнер спрашивает: «Вы можете сообщить что-нибудь имеющее отношение к делу», и двоюродная сестра говорит: «Я могу подтвердить ее безупречную репутацию», и тогда судья Уопнер…

– Хватит! – не выдержала я. – Я приду. Я пойду с тобой в суд.

Если бы Лекси меня так не раздражала, в качестве благодарности мне было бы вполне достаточно ее улыбки. Она вытерла слезы.

– И ты отвезешь меня в тюрьму к моим мурзикам? Боюсь, если я сяду в машину, я разобью ее вдребезги.

Только этого не хватало.

– Ну конечно, Лекси. Я отвезу тебя. Давай перекусим, а потом поедем к ним.

Лекси перегнулась через стол и облобызала меня.

– Я тебя обожаю, Кесси.

– Я тоже люблю тебя, Лекс.

После чего эта костлявая мерзавка заказала себе блюдо овощей.

Приют для животных в Санта-Монике выглядит ничуть не хуже прочих заведений подобного рода, и все же это тюрьма, и здесь пахнет не только псиной и антисептиками, но и отчаянием. Возможно, эти твари не умнее бахромы от ковра, но как любое живое существо они обладают шестым чувством, которое позволяет им догадаться о приближении конца.

– Мы пришли к Джеку Николсону и Ширли Маклэйн, – сказала Лекси служащей за столом у входа. Та, не моргнув глазом, открыла журнал со списком собак. Я думала, что названные имена заставят ее пуститься в нескончаемые рассуждения, но, судя по всему, злобные псы со странными кличками здесь не в диковинку.

– Вы владелица? – коротко спросила служащая, обращаясь к Лекси.

– Я их мамочка, – ответила Лекси. – Я принесла им кое-какие личные вещи.

Личных вещей было не меньше, чем жителей в Китае. Мы буквально опустошили попавшийся нам по дороге магазин с товарами для животных; еще немного, и его владелец сделал бы Лекси почетным акционером.