Ты выглядишь настолько запутавшимся, что, готов поспорить, тебе кажется, будто бы ты лежишь не на полу, а на диване, или на стуле, или в кресле-качалке, или даже, не дай Бог, в вагоне метро). Он крадется, оставляя невидимые следы у меня на стекле, двери, ковре, и первый его шаг я слышу уже тогда, когда он касается барабанной перепонки. Ш-Ш-Ш-Ш… Ш-Ш-Ш. Готов поспорить, тебе это кажется странным. Но ты не волнуйся, все это легко объяснить примитивнейшей биологией. Дело в том, что ты не совсем психически здоров после двух пропущенных тобою ударов. Забавно, да? Давай знаешь что сделаем? Давай прямо сейчас вместе закроем глаза и досчитаем до трех! Раз, два, два с половиной, три. Ну вот видишь, ты пропустил два с половиной! И наверняка снова готов обвинить во всем меня. Обвинить во всем того, кто мог бы стать твоим лучшим другом, предложить тебе на пробу бокал восхитительного красного вина, прячущегося в его чулане, спросить твое мнение о политическом положении в стране… а теперь ты по собственной вине, из-за собственной же язвительности лежишь на полу с проломленным затылком и раной на виске и обвиняешь во всем этого человека. А вместе с тем я ведь даже не заставляю тебя слушать преследующий меня шум! Не заставляю влезать в пораженную им часть головного мозга и черпать там ковшами порожденные им странности. Более того, я даже не прошу тебя расшифровывать произрастающие здесь гиперболы, поскольку знаю, что это дело не является твоим любимым занятием. И я совершенно не готов тебя в этом обвинять. И именно поэтому я верю в то, что мог бы принести тебе на пробу бокал восхитительного красного вина, прячущегося в моем чулане, спросить твое мнение о политическом положении в стране и не только. И вообще я отношусь к тебе с невероятной симпатией, ведь иначе я бы спустил тебя с лестницы прежде, чем ты успел добраться до самой первой строки. Той, из-за прочтения которой мне пришлось нанести тебе два удара. Ты наверное уже и не помнишь о них? Что ж, это неудивительно. Должно быть, удар пришелся на ту часть твоего мозга, которая отвечает за память. Впрочем, довольно о шуме!