Ксана неслышными шагами догнала Вандышева.

— А я чем хуже Витьки? Согласна заменить. Что надо делать-то?

Вандышев, видно, колебался.

— Видишь ли, это не для девчат. Парень нужен. Впрочем… Ты как, вообще-то? Писку не будет? Нервы, обмороки какие-нибудь там… Не подвержена?

Ксана оскорбленно повела плечом.

— Нету. Такого не водится.

Вандышев вздохнул:

— Ладно. Беги одевайся. Джинсы. Куртка темная есть? Только быстрей, ждать не стану.

Ксана торопливо переодевалась в сарае. Джинсы и тапки с трудом разыскала в сенной трухе, куртку пришлось захватить Любкину — потемней. Ну и длинная же — Любка ведь самая высокая из девчонок в их классе. Полы висят, рукава болтаются. Ничего, сойдет, зато темная… А Вандышев — интересно, какой он? Голос вроде знакомый. Интересно, видела его раньше или нет? Конечно, видела, только в темноте не узнать.

— Вандышев! Ты здесь?

Сырая глинистая тропка вела от сеновала вниз, к озеру. По ней сбегали ребята по утрам, захватив зубные щетки и полотенца. Вода в озере теплая, чуть илистая у самого дна, с первых шагов увязнешь по колено, а дальше дно крепкое, купаться хорошо. Только Вандышев, видать, купаться не собирался, у самой воды повернул вправо, зашагал по травянистой кромке берега. Ксана — рысцой за ним. Тапки быстро промокли от росистой травы, концы брюк отсырели и неприятно липли к ногам, и вообще ночь была какая-то сырая: кузнечики сырыми голосами свиристели в мокрых кустах, а над головой — влажные, будто умытые звезды. И как будто с них даже капало. Ксана подняла воротник куртки. Вандышев остановился.

— Объясняю задачу, — тихо сказал он. — Смотри, потом не переспрашивать. Все вопросы — сейчас.

— Ага, — согласилась Ксана.

— Полезешь на забор, где укажу. Я — внизу, с рацией. Внимательно следи за двором. Заметишь кого — сообщай мне. Шепотом, конечно. Кто появится — женщина, мужчина, с поклажей, мешком, чемоданом, все сообщай. Поняла? Только тихо…