В крохотной интим-комнате было очень уютно. Одну стену целиком занимал телеэкран, на котором круглосуточно показывали что-то убойное. Кроме ложа, холодильника с едой и бара с напитками, самым интересным здесь оказалось произведение искусства - бесценный подлинник самого Гюнтера фон Хаггинса, который Гендиректор с гордостью продемонстрировал Эвтаназии. Этот Хаггинс во второй половине двадцатого века оказался родоначальником целого совершенно нового и необычного направления в искусстве. Он препарировал трупы, сдирал с них кожу, обнажая красные мышцы, сухожилия, жировые отложения. Выкакчивал кровь из людей и животных - раздавленных поездом, изуродованных маньяками-садистами, расплющенных при падении с высоты, повесившихся, утонувших, обгоревших при пожарах - заменяя её стабилизирующим консервантом вроде клея "момент", который намертво схватывал трупные ткани, не давая им сгнить или скукожиться. Затем закатывал трупы в ламинат, придавая им самые невероятные позы. Кто-то держал в руке свою ногу, как бы любуясь ею, кто-то играл в футбол собственной головой, некоторые трупики были обвиты петлями своих кишок и так далее и тому подобное...

Весь мир оказался наводнён этими новомодными инсталляциями. Но в данном случае речь шла не о какой-то там дешёвке, а о бесценном антикварном подлиннике самого Хаггинса! Над гостеприимным ложем интим-комнаты нависала ободранная до красноты и запечатанная в пластик негритянка - с выколотыми глазами, ампутированной грудью и распоротым животом, из которого торчал эмбрион младенца.

Парочка рухнула на ложе и занялась сексом. Содрогаясь под напором мужского тела, Эвтаназия видела совсем недалеко от своего лица нависающую пятку оскальпированной негритянки...

На прощанье Гендиректор пообещал связаться с телеканалами и попытаться заинтересовать их проектом Эвтаназии.

- Думаю, недели через две будет ясно, на что мы с тобой можем рассчитывать. Но ты заходи ко мне пораньше - неплохо будет нам познакомиться поближе.