– Зачем? – удивляется он, приподнявшись на локте. Теперь-то Никодим не страшен ему. Нисколечко. И может еще сто лет сидеть там, в углу зеркала.
– Да что уж тут, – отвечает мама, подходит к выключателю и щелкает им.
Сережа, приподнявшись, вглядывается в темноту, стараясь рассмотреть маму. В отраженном свете улицы он видит ее лицо, и ему кажется, что она лежит с открытыми глазами. Он зовет ее шепотом, но она не отвечает, и тогда Сережа решает, что это, верно, от усталости и от вина ее так скосило.
7
Та-та-та-та…
Та-та-та-та…
Сереже снится война. Будто он летит на своем оранжевом самолете и строчит по невидимому врагу. Трассирующие пули идут впереди самолета широким белым веером, вспарывают землю внизу, Сережа летит на бреющем, одно крыло чуть вниз, потом штурвал к себе, и оранжевый самолет круто взмывает вверх. Сережа видит, как оттуда, из-под облака с золотой каймой, падает на него черный крест – вражеский самолет.
Он нажимает гашетку.
Та-та-та-та…
Но трассирующий веер не рассыпается впереди него.
Та-та-та-та…
Значит, кончились патроны. Кто же тогда стреляет? Черный крест? Черный крест…
Сережа видит, как смертельный веер тянется к нему, словно белые длинные пальцы. К его заметному оранжевому самолету.
Сережа вскакивает. Ощущает, как капельки пота ползут по лбу. Фу, душно в комнате.
Он вздрагивает.
Та-та-та-та…
Черный крест опять строчит. Хотя нет, это стук. Кто-то стучится в дверь. На улице уже светает.
– Мама, – шепчет Сережа, – мама!
Она поднимает голову, говорит испуганно:
– Что случилось?
– Стучат.
– А-а, – говорит мама, позевывая и сразу успокаиваясь. – Ну открой.
После душного сна Сережа приходит в себя. Никакого креста нет, слава богу. Все нормально. Дом, мама. Он вздыхает и идет к двери…
Та-та-та-та…
– Сейчас, сейчас, – ворчит он, вовсе успокаиваясь, сбрасывает цепочку, вертит кругляш английского замка, распахивает дверь и отступает назад.