Алик вдруг кинулся к этим осколкам, судорожно собирая их в ладонь, тут же порезался и чертыхнулся от внезапной боли. – Саша, – стекло, стекло померяй, может быть оно магнитное.

Саша засунул осколки в какой-то приборчик, покрутил ручками, пристально смотря на индикаторы. – Не-а. Александр Константинович, обычное стекло. – А можете Вы это повторить? – Алик подозрительно посмотрел на даму. – Не верят, Адрианочка, ну что поделать, не верят, начал стонать мужик странного вида, хватая себя за голову и пытаясь выдрать жалкие остатки седых волос. – Успокойся, дурак, – неожиданно жестко произнесла баба. – Стакан…И новый, свеженький стакан появился на столе. И снова напряглась женщина, выступили на лбу капли пота, напряглись вены, которые, казалось, вот-вот лопнут от натуги… И снова поехал стакан, но тут Алик сунул свои руки между стаканом и скорченными пальцами необычной бабы, начав искать спрятанные нитки, при помощи которых упомянутый стакан двигался. Последний при этом грубом вмешательстве свое движение по столу прекратил, покачнулся, дернулся и замер, раскачиваясь и издавая жалобный стеклянный звон. – Нету ниток… – Алик был обескуражен. – Убейте меня, нету. – Он с недоумением посмотрел на даму, на замершего в углу аспиранта, на Сергея, на странного мужика, сидевшего с торжествующим видом скрестя руки на груди, на замершего у двери охранника и снова на полную, уставшую даму с крупными каплями пота на покрасневшем от натуги лбу. – А Вы, товарищи ученые, не верите, женщину советскую истязаете, – взвизгнул мужик, пришедший с феноменальной бабой. – Электростатика, – Алик начал потихоньку приходить в себя.