— То, что тебе не светит, — отрезал папуля.

Мальчики притихли — даже как-то подозрительно. Атмосфера накалилась; воздух стал теплым и влажным, будто перед грозой. Все ждали бури, и я им ее устроила:

— А папа не рассказывал, как я нашла труп?

У мелюзги глаза из орбит вылезли.

— Чего? — Они недоверчиво уставились на отца.

— Было, было.

— Где? Когда?

— В классе, наверное, шестом. Да, Лиз?

— В пятом. Я тогда была вам ровесница, племяшки.

— Ну, как это случилось?

Уильям насупился:

— Если будете помалкивать, мы, может быть, скоро узнаем.

Протянув брату рюмочку «Бейлиса», я начала:

— Однажды я гуляла вдоль железнодорожных путей…

— А где?

— Далеко отсюда, у бухты Подковы.

Хантер спросил:

— Одна?

Чейз взглянул на меня и поинтересовался:

— Тетя Лиззи, а у вас друзья есть?

Я сказала:

— Спасибо, Чейз. Короче говоря, дело было летом, я собирала ежевику. Совершенно самостоятельно. Зашла за поворот и заметила на насыпи какую-то тряпицу в зарослях бобыльника. Из окон пассажиры чего только не выбрасывают — пакетики от сока, банки из-под газировки, — поэтому я поначалу и внимания не обратила. Однако, подойдя ближе, рассмотрела цветастую рубашку, потом ботинки… и поняла, что это человек.

До сих пор я нисколько не врала. Там действительно лежал мужчина, хотя затем мальчики услышали сильно отретушированный вариант. Им столько же лет, сколько и мне тогда, но я думаю, что Хантер и Чейз еще не созрели. Да, теперь и я сужу о них предвзято — так же, как тогда окружающие отнеслись к настырной девчонке-школьнице с ее историей о мертвом теле.

А случилось вот что: стоял август, и я, намереваясь с пользой провести день, села на автобус, добралась с несколькими пересадками до бухты Подковы и в палатке возле переправы купила недорогой чизбургер. Подкрепившись, вскарабкалась по крутым склонам, заваленным кучами щебня, на железнодорожное полотно.