— От пиццы столько же проку, как от жареного бинта.

— Я свистнул упаковку сыра в супермаркете на Дэви-стрит.

— А какое это отношение имеет к нашему разговору?

— Самое непосредственное. Сыр в пиццерии — настоящая валюта; главное, чтобы упаковка была цела. Угостят бесплатно; может, еще и пять баксов дадут.

— Ты не боишься попасть в полицию за пять баксов и кусок разогретого в микроволновке пластыря?

— Да не суетись. Если за руку поймают, тогда на выбор две схемы: либо тебя сдают копам, либо щелкают на «полароид» с этим несчастным куском сыра. Почти все его тырят. А потом просто запретят там снова появляться — и дело в шляпе. У них вся стена обклеена наглыми рожами, и везде сыр. Так что полицейское досье мне не светит. Максимум — ритуальное унижение.

Эта история вызвала у меня неподдельный интерес, о чем я не преминула сообщить:

— Спорим, я кое-что про тебя знаю.

— Что же именно? То, что я кажусь тебе уличным отребьем?

Я вздохнула.

— Хм, Джереми. Напомни, может, я что-нибудь путаю? Наркотики, передозировка, чулки-сеточки, кража сыра…

— Я раньше был отребьем.

— Ну ладно, пусть.

— Только я уже несколько лет не бродяжничаю.

— Приятно слышать. — Я задумалась. — Так, значит, можешь, если захочешь? В смысле, завязать?

— Да. Во всяком случае, мне так казалось до вчерашнего дня. Меня подруга нарядила для шоу Роки Хоррора. Ее Джейн зовут.

— Доктор так и сказала.

— Тайсон? Бог ты мой, ей давно пора под капельницу с морфием, а потом запереться на выходные со спортсменом-теннисистом. У нее с работой явный перебор. Это сразу в глаза бросается.

— Тут ты, пожалуй, прав.

— А лицо почему опухло?

— Зубы мудрости удалила четыре дня назад.

— Больно?

— Да нет, меня всю обкололи.

— А как насчет поделиться заначкой?

— Ни за что! — Я изобразила негодование.