На следующее утро матушка подвезла меня на Фелл-авеню, в клинику дентохирургии. Хотя жизнь любимой родительницы едва ли богаче моей на события, складывалось ощущение, что она пропустила вручение персональной Нобелевской премии.

— Между прочим, сегодня я должна была обедать с Сильвией. Она купила Императрице переносную конуру — так та через пять минут сломалась, а эта клуша шагу без посторонней помощи ступить не в силах. Придется ехать с ней в «Зоо и т. д.» — требовать назад деньги.

— Мамуль, если бы больничные правила позволяли, я бы взяла такси. Но у них особые требования: пациента забирают родственники или друзья. Сама знаешь.

Матушка давно бросила попрекать меня полным отсутствием друзей. Поэтому она лишь сказала:

— Императрица — ангельское создание.

— Да что ты? — Судя по моему личному опыту, Императрица — злобная визгливая дармоедка.

— Завела бы, что ли, собаку, Элизабет.

— Мамуль, у меня на них аллергия.

— Так ведь есть специальные породы для аллергиков. Пудельки, к примеру.

— Сказки это, про специальные породы.

— Отчего же?

— От того. Внешние проявления сглаживаются — и только. Дело-то не в мехе. Чешутся псы, а еще и слюна, и запах…

— Ну извини, я хотела как лучше.

— Мамуль, я давно для себя с животными все решила, поверь.

Тут мы прибыли в больницу и тему закрыли. Невзрачное восьмиэтажное здание эпохи шестидесятых (одна из тех построек, которую не заметишь, даже если она тысячу раз на глаза попадется; прямо-таки мое архитектурное воплощение). Внутри ощущалась прохлада, и пахло обеззараживающей химией. Кнопка «фиксатор двери» в лифте была затерта и надпись почти не читалась.

— Спорим, тут у них и психиатры практикуют, — заметила я, указывая на кнопку.