Присутствующие, среди них и богатый наследник, были вынуждены согласиться, что только на таких условиях можно попасть в Золотую книгу. Но вопрос о пароле продолжал оставаться открытым, по крайней мере до того мгновенья, когда Гошо благоволил разоткровенничаться:

— Да, есть у меня одна идейка… Между нами говоря, идея, стоящая миллионов, но разве можно поделиться ею в нашем меркантильном обществе… Мигом воспользуются и превратят ее в источник доходов…

Это соображение, в особенности его последняя часть, естественно, заинтриговало компанию.

— Валяй, не бойся! За этим столом нет торгашей! — возразил один из присутствующих.

Все еще не выбравшись из плена своих опасений, Гошо обвел компанию недоверчивым взглядом, остановив его на лице наследника. Именно это честное и умное, напряженно внимающее лицо придало ему силы побороть сомнения и поделиться своей великой идеей.

Идея, подобно любому эпохальному открытию — от ванны Архимеда до Колумбова яйца, — была предельно проста.

— Для решения любой задачи, — сказал Гошо в тот памятный день, — необходима логика. Может, университет и не дал мне многого, зато оставил столько логики — хоть отбавляй. Чтобы стать благодетелем человечества, надо сначала понять, чего ему, этому человечеству, не хватает. Хлеба? Ерунда! Чем больше набивают людишки брюхо, тем больше звереют и опускаются до скотского состояния. Не хлеб им нужен, а красота! „Красота спасет мир", — это еще Достоевский сказал. А где пребывает эта красота?

— Здесь, на донышке бутылки, — позволил себе заметить один из присутствующих.

— Верно, но здесь, на донышке бутылки, она пребывает в сыром виде. А в самом чистом виде, в своей квинтэссенции, она содержится в искусстве.