Прикатили пятеро новых электриков, велосипеды у них с моторчиками: и на коне не угнаться. В остальном все было, как в прошлый раз: на каждом столбе еще по два изолятора, еще по два провода протянулось к домам. «Наконец-то настоящий ток!» — сказал зять и купил мотор для колодезного насоса. Подпол в доме заполнился начинкою из железных труб. Водонапорный бак, водосток, краны; первая вода, полившаяся из крана на кухне, стала для старого Адама поводом лишний раз подивиться человеческому хитроумию.

Но большая беда подкрадывается незаметно; знал бы, где упасть, соломки бы подстелил.

Ведра отправились на чердак вслед за керосиновыми лампами. Там, в темноте, их отполированным мозолями деревянным ручкам снились ладони старого Адама. Может, и так, кто знает?

Сосед Пфуль, единоличник, купил мотор для своей молотилки, и с той поры старика перестали звать, чтобы он присматривал за ходящими по кругу лошадьми, хотя после молотьбы ему все же разрешали покрутить зерноочистительную машину. Потом организовали кооператив; Пфулева молотилка и крутильщик на зерноочистке стали никому не нужны. Для мотора от молотилки нашли применение, для старого Адама — нет. Мотор присоединили к циркулярной пиле, и с помощью этой электропилы можно было за несколько часов напилить дров на зиму для всего хутора. С тех пор он уже не хаживал по весне к Грете Блюме.

Но оставались еще огород с садом, свиньи и пернатая живность. Началась молчаливая борьба с лишним временем.

Внук уехал в город учиться на электромонтера. «Ну теперь-то ты можешь сказать мне, что такое электричество?» — спрашивал старый Адам. Сказать этого внук не мог.

Еще одно чудо света в доме — аппарат величиною с клетку, в каких перевозят кур, одна сторона стеклянная. С помощью электричества на стеклянной стенке возникали движущиеся и говорящие картинки со всех концов света. «Наш дед еще попробует настоящей жизни!» — говорили молодые.