Доктор не мигая – только в выражении его глаз вежливое внимание порою перемежалось растерянностью – смотрел на него.

– Михаил Степаныч, – мягко сказал Иван Ильич, – нервная система у меня, может быть, и не в порядке, но голова, право слово, еще работает. У меня докторская написана, через полгода защита… если я, конечно, буду ее защищать.

– Нет-нет, что вы, Иван Ильич, – спохватился врач – но не смог удержаться: – Докторская… на эту тему?

– Ну конечно, нет. Это же не научная теория, для нее нету данных… Но и тому, что есть, это не противоречит: конечно, совершенно очевидно, что нейтрино, например, это не земной шар, – но на более глубоких уровнях, которые не в состоянии зафиксировать наши приборы, может быть все, что угодно.

Михаил Степаныч вздохнул и покачал головой.

– Вы знаете, у меня уже у самого появляется какое-то обреченное чувство… чувство бессмысленности всего. И это при том, что я еще не понимаю, какое отношение имеет неисчерпаемость вашего электрона к судьбе человечества.

– Дело тут вот в чем… Раз бесконечна материя, то бесконечна и энергия, заключенная в ней. Энергия ядерного взрыва… вернее будет сказать, концентрация этой энергии на массовую единицу вещества, – далеко не предел. Нам это представляется неким разрушительным абсолютом, но еще двести лет назад люди так же смотрели на бочку с порохом. Энергия химической реакции горения пороха, то есть взаимодействия неразрушающихся атомов, в миллионы раз меньше энергии, высвобождающейся при делении атомных ядер. Что высвободится при более глубоком расщеплении?… Я уверен, что в стакане вещества скрыта энергия, достаточная для уничтожения всей Земли; задача лишь в том, как до нее добраться. Безумцы от науки эту задачу решат. А дальше… дальше я рассуждаю так: разрушительный потенциал человечества увеличивается, нравственность же остается на месте, если не падает; это несоответствие, это противоречие рано или поздно приведет человечество к гибели…