А далее о том времени, которое она провела в Лондоне («Думаю, я могла бы стать профессиональной переводчицей, но лучше всего я знала немецкий, а он, сами понимаете, в то время не пользовался популярностью»). Свой первый роман она (о скромность!) оценивает довольно низко, хотя, надо признать, уже этот ее роман был наголову выше всего, что тогда издавалось. Засим следует описание жизни во Франции (веселые времена!) с ненавязчивым упоминанием о первом браке, и наконец завершающий этап — возвращение с сыном в Австралию. С ним то есть.
В целом, по впечатлению Джона, выступление сработано, что называется, добротно. Как и было задумано, на него ушел почти час, так что на вопросы типа «что вы думаете о…» осталось всего несколько минут.
Что она думает о неолиберализме, о женском вопросе, о правах аборигенов, об австралийском романе? Джон прожил возле нее — с некоторыми перерывами — почти сорок лет, но по сию пору не очень-то хорошо представляет, что думает его мать относительно всех этих «глобальных» проблем. Плохо представляет и, честно говоря, даже рад этому, потому как он сильно подозревает, что ее мысли по этому поводу, вырази она их вслух, оказались бы столь же бесцветными, как и у простых смертных. Писатель она, а не мыслитель. Писатели — мыслители… Рыбы — птицы… А она? Какая среда обитания ей ближе — вода или воздух?