— Дракона, сэр?.. Но каким образом?
— Увидишь, — заверил его барон.
Здоровяк по имени Костэн, пыхтя и постанывая, затащил наконец ящик на самую вершину горы. Поставил и, задрав полу грязной куртки, вытер со лба пот.
— Куда поставить? — просипел он, не в состоянии привести в порядок дыхание.
— Прямо сюда, — распорядился барон, указывая на пятачок земли рядом с собой, — Быстрее!
Костэн, невнятно бормоча, пихнул ящик в указанном направлении.
— Быстрее не могу, сэр…
— Костэн терпеть не может горы, — сказал барону Кровэн.
— Хорош ныть! — оборвал тот, — Помните, зачем мы явились сюда!
И барон торжественно поднял правую руку. Сделалось видно, что на ней недоставало мизинца.
— А теперь повторяйте за мной: «Смерть КОНЖОБу!»
Кровэн с Костэном переглянулись, потом дружно подогнули мизинцы и тоже подняли руки.
— Смерть конежабу…
— Да не конежаб, а КОНЖОБ, идиоты!..
Кровэн и Костэн сдавленно захихикали. После чего все трое умолкли, глядя в ночную даль. Стылый ветер хлестал их лица… И вот наконец далеко на юге тучи озарились алым огнем.
— Живее! Драконы летят! — крикнул барон. И взревел громовым голосом: — Открыть ящик!!!
Глава третья
На следующее утро, проснувшись довольно поздно, Ульф обнаружил записку, просунутую между прутьями решетки.
Уехала на спасательную операцию. Скоро вернусь.
Ульф смял записку в руке. За все то время, что он прожил в КОНЖОБе, его ни разу не брали в такие вот спасательные выезды. Он даже ни единого раза не выходил за периметр.
Он выбрался из логова наружу. День стоял ясный, солнечный, солнце сияло, отражаясь в окнах Дальнодаль-холла.
— Она уехала в большой спешке, — прозвучал голосок.