Я уже не говорю о сложенной ввосьмеро газете!

В городе она мне понадобилась лишь однажды. Стояла теплая, ветреная февральская ночь. Я возвращался пешком из роддома, куда отвез жену после ее синоптического сообщения: воды отошли. Прямо какая-то строка забытого скальда, предвестника «озерной школы»…

Я страшно разволновался.

В казенной ночнушке, с огромным животом, в рыбьем жире тусклого освещения, как, должно быть, выразился б Мандельштам… Бедная ты, бедная!.. Сдаю тебя, аки в арестантские роты…

В общем, на обратном пути я нырнул меж железных гаражей. Квартал, как на грех, в самом центре. От гаражей до исполкома — метров четыреста. Бездна поэзии: светит Луна; белеет мой зад, сидящий на корточках; газетный петит не читается…

Этот случай — редкий, но показательный — убеждает меня, что мой подбор предметов первой необходимости разумен.

Есть ли у меня дела, которые непременно нужно завершить? Не знаю. Во-первых, что значит «непременно»? То есть — что случится, если я их не завершу? Ведь ничего же! Действительно, какое практическое дело, имеющее значение здесь, будет представлять хоть малейший интерес там? Вообразите, Ньютон встречается с Богом. Там. И восклицает:

— Какой ужас! Я не дооткрыл свой второй закон! Тот самый, что должны изучать в восьмом классе средней школы. Позор! Как жить! Нет, все, решено — застрелюсь!

— Расслабься, — отвечает Бог. — За это отсюда не выгоняют. Как, впрочем, и за все остальное.

Да, дела…

Моя бабушка в преклонном возрасте заботилась только об одном — чтоб было в чем в гроб положить. Нехитрый сверток с биркой «на смерть» — вот и все. Последняя обязанность перед теми, кто остается…