Сами немцы, кстати, понимали, кому они обязаны своей репутацией. В благодарность за все статьи Хармсуорта, в которых он называл их не иначе как «жуткими восточноевропейскими животными», они как-то послали два корабля, чтобы те разбомбили его лондонский дом. В результате массированного артиллеристского обстрела часть дома была разрушена, а жена хармсуортовского садовника погибла. Впрочем, сам газетный магнат уцелел.

Немцы понимали ситуацию правильно: какой смысл уничтожать британских военных, если Хармсуорт все равно отыщет для начатой им войны новых? Поражать врага нужно в самое сердце, а оно теперь стучит в ритме типографского станка. Медиаимперии поделили планету и делали с ней, что хотели. Люди, вроде Альфреда Хармсуорта или Фрэнка Мэнси, были богаты, влиятельны и полны решимости изменить мир в соответствии со своими представлениями. Как только XX век наступил, они взялись за дело.

Глава II

Роман «Парижские тайны» и изобретение прозы

Никто и не заметил, как власть в Европе и США постепенно перешла к медиамагнатам. Именно эти люди теперь определяли, как именно станут жить их подданные. Каждая передовица принадлежащих им газет была как королевский указ. Каждый новый блок новостей читался будто Священное Писание.

А для того чтобы их власть стала и вовсе незыблема, владельцы медиаимперий создали никогда прежде невиданную штуку. Называлась она «литература».

1

В марте 1831 года директором парижской Гранд-опера стал Луи-Дезире Верон. На тот момент ему едва исполнилось тридцать. Единственное, о чем он мечтал, — разбогатеть.

До изобретения кино в тот момент оставалось еще лет пятьдесят. До повсеместного внедрения радио — почти век. Так что индустрия развлечений выглядела хиленько. Единственный шанс весело провести вечерок как раз в том и состоял, чтобы сходить на балет, потаращиться на длинные ножки балерин.