– Знаешь, Эсса, ты не обижайся, но я никак не могу понять этот ваш обычай. Особенно в твоем случае. Может, я и не права, но мне кажется, приемная мать никогда не станет относиться к ребенку как к родному. Всегда будет разница между своими и приемными. Ну, скажи, так ведь?

Кивнул. Уже без улыбки:

– Да, всегда будет разница.

– Ты это ощущал?

Поджал губы.

– Эсса, ты злишься на мать? Ну, вот за то, что она так поступила, отдала тебя?

– Нет.

Решительно ответил, не задумываясь.

– Почему я должен злиться? Это наш обычай, так принято. Она сделала то, что должна была. И она помогала мне всю жизнь.

И с чего это я решила играть в психолога и копаться в его прошлом? Зачем задаю такие вопросы? Это не облегчит ему жизнь. Его детство уже позади. Теперь у него другой этап.

– Ладно, Эсса, не обижайся. Не обиделся?

– Нет.

Улыбнулся во весь рот.

– У меня тут вашего жареного риса осталась целая кастрюля. Хочешь?

Недоверчиво посмотрел на меня. Потом кивнул.

– Тогда возьми сам, в холодильнике. Только кастрюлю потом вымой. Я пошла работать.

Пока я читала свои бумаги, краем глаза все же наблюдала за Эссой. Он разогрел рис на плите, немного испуганно включая газовую горелку. Потом поел руками прямо из кастрюли и старательно вымыл кастрюлю, выскребая каждую прилипшую рисинку. Затем оглянулся, прошелся по комнатам.

– Я немного уберусь, мадам?

– Здесь убирали уже.

– Но пыльно. Я сделаю лучше. В отелях плохо убираются, не для себя ведь. Вон сколько пыли оставили. Как будто никогда не убирались вообще.

Он взял тряпку и тщательно и очень медленно стал вытирать пыль на всех полках, осторожно приподнимая предметы. Он меня отвлекал, я не могла сосредоточиться.

– Эсса, хватит мельтешить. И так все чисто.

Он расстроился. Испугался, что я недовольна.