Может тогда мама простит Барсика?

"Три тысячи семьсот... Три тысячи семьсот один..."

Слева что-то зашуршало.

Я принюхался. Определённо - это была мышь. Я прижался к полу и замер, чтобы она меня не заметила. Шуршание усилилось. Теперь я увидел её маленький блестящий нос.

Моё тело напружинилось. Я был готов к прыжку.

В голове билась одна мысль: "Сейчас я её поймаю!"

От волнения мои усы зашевелились, а хвост задрожал.

Прыжок! Я ударил её лапой и схватил в зубы!

- Выплюнь! Какая гадость! - закричала мама.

От ужаса я проснулся.

Приснится же такое!

Будто бы я - кот!

И ловлю мышей...

Что? Ловлю мышей? От радости я чуть не закричал.

И сразу же вскочил с кровати. Ну как же я раньше

не догадался! Ведь всё так просто. Так просто!

Я посмотрел на часы. Было шесть часов утра.

Так! Спокойно! Нужно всё обдумать...

Итак - сегодня воскресенье и мама с папой ещё спят.

Я быстро оделся вышел в кухню.

Там я нашёл маленькую стеклянную баночку из-под рыбных консервов. Теперь мне нужен был рубль. Обычный старый советский металлический рубль. Эта монета замечательна тем, что очень устойчиво стоит на ребре. Ах, как хорошо, что я собираю старые монеты! Вот он - этот самый рубль. Юбилейный! Пушкину посвящён. Ах, знал бы Пушкин, как будет использована монета с его вдохновенным ликом!

Теперь мне нужен был хлебный мякиш.

Ну это просто - я откусил кусок батона и пожевал его.

Получился мякиш, который я крепко прилепил ко дну баночки.

После этого я прокрался в кладовку. Присел возле дырочки в мышиное царство. Осторожно установил Пушкина. Причем так, чтобы монета стояла вертикально, на ребре. А сверху на бедного Пушкина я поставил перевёрнутую вверх дном баночку. Ловушка была готова.

Мышка должна была учуять хлеб, залезть под баночку, встать вертикально, чтобы дотянуться до мякиша, при этом она непременно нарушила бы хлипкую конструкцию, Пушкин должен был упасть вместе с баночкой, а мышка оказалась бы в западне. Живая и невредимая.

Соорудив ловушку, я ушёл к себе в комнату.