КОНРОЙ
Константин Олегович Конин (жена – Валька, дети – Андрей и Ира), биолог, ассистент-профессор Университета штата Нью-Йорк (State New York University).
И еще несколько хороших людей – добрых и умных, веселых и честных. Надежных, нервных, выпивающих и "желающих странного"… Потому что такая вот интересная страна, дьявол раздери эту интересность!.. Уж лучше бы как-то поспокойнее, что ли, чтобы газончики там везде плюшевые, кирхи, нормальный европейский решпект, никаких концлагерей, субботников и пароксизмов истории… А, да ладно, уж как получилось… Нормально. Все нормально. Вот, пожалуйста, – хорошие люди… И время – тоже ничего себе, время как время, бывали и похуже времена… Ничего, прорвемся. Лэхаим, джентльмены выпивают и закусывают квантум сатис, живым оно все хорошо, приключения духа интереснее приключений тела. Итак – компания.
WELLCOME TO THE CLUB
В зеркальной кабине лифта было невообразимо чисто. Из светильников лился золотистый неяркий свет, толстый матовый стальной поручень был как будто покрыт инеем, а надписи под стальными кнопками панели были на английском. Это неброское здание на Садовом, с тонированными стеклами фасада, мраморным вестибюлем и вежливыми секьюрити, было вполне типичным. Здесь уже в лифте пахло деньгами.
Атлетический брюнет пристально осмотрел свое отражение и одобрительно кивнул самому себе.
"Я соответствую, – подумал брюнет. – Выгляжу уместно и сообразно… Ольга права – галстук мне идет. Следует иногда надевать галстук".
Брюнет не любил галстуки. Равно как и сорочки, пиджаки, отглаженные брюки, которые надо поддергивать, садясь. Брюнет также не жаловал полуботинки, сюртуки, цилиндры, рединготы и стеки. Ему нравились просторные джинсы, спортивный свитерок, кеды или теннисные туфли. Он был человеком толковым, цельным, но внешне небрежным. Однако сегодня брюнет был одет в отлично сидевший серый костюм, ослепительно белую батистовую рубашку и черные, легкие, очень дорогие итальянские ботинки, мягкие, как лайка. Брюнет был уверен в себе, всегда уверен в себе, тем и славился – независимо от того, как ему пожелалось одеться утром.