Виталий Петрович уже и сам раз пятьдесят выступал перед читателями со своей биографией. Его от нее уже давно тошнит. Он ею обожрался, как, говорится, «по самое некуда». И ведь никто не хочет пошевелить мозгами и сообразить, что человек, обладающий такой биографией (чтоб ее!), должен быть очень несчастным... Потому что нет ничего более противного и несостоятельного, чем разносторонний дилетантизм. Виталий Петрович ведь до сих пор с величайшим напряжением открывает для себя крохотные «амерички» и в муках постигает то, что мальчик-редактор просто усвоил из лекций еще на втором курсе университета...

Итак: Виталий Петрович сидит за машинкой — текста нет, а сам он, оказывается, уже давно думает, где бы достать хоть немного деньжат, чтобы вернуть долг одному знакомому художнику и дотянуть до выплаты аванса на студии научно-популярных фильмов.

Стоп! Стоп!.. Нужен текст! Нужен милый, раскованный шестиминутный текстик, из которого было бы ясно и ежу, какой Виталий Петрович обаятельный, талантливый, как он умеет подмечать то, мимо чего другие проходят, даже не пошевелив бровью, и какая же у него интересная, яркая и увлекательная биография...

У-у-у, стерва, эта биография! Так и прет, так и лезет!.. Никакой биографии!!!

Значит, так. Нужен текст. Нужны три машинописные странички... Ну что за мерзавцы на этом телевидении? Ну почему они не дают ему прочесть хоть маленький отрывочек из повести? И текста никакого не нужно было бы...

И все-таки текст он написал. Не на три, а на полторы странички, но написал. Он разыскал один журнал пятилетней давности, где было напечатано интервью с ним и несколькими так называемыми интересными людьми. Молодежные журналы обожали эту рубрику.

Он вспомнил, что в тот день мотался по всей Москве, нигде не успел перекусить и примчался прямо в редакцию этого журнала, когда все собравшиеся уже сидели за круглым столом и в поте лица своего вели «непринужденную» беседу.