Коли уж зашла речь про джунгли… вспомнилась мне тут одна правдивейшая история про вождя африканского племени пигмеев. Пигмеи, если кто не знает — самые гордые и свободные люди на этой планете, даром что ростом не вышли. Живут они глубоко в лесу, за высокими горами, за быстрыми реками, куда никто, кроме них, ни за что не доберется. А им и не надо никого, они сами с усами. Почему они самые свободные? Да потому, что не придумывают себе пигмеи лишних проблем, живут сегодняшним днем, про запас не откладывают, в послезавтра не заглядывают, о позавчерашнем не вспоминают. Вот и выходит, что заняты они только самым необходимым. А все остальное время — свободны. Давайте-ка скажем это слово еще раз — свободны! Чувствуете, как сладко стало под языком? Завидуете? Не спешите завидовать…

Племя, о котором идет речь, было совсем маленьким, скорее даже род, чем племя; случались годы, что человек до пятидесяти доходило, если, конечно, лесной дух не сердился. А вождя их звали… надо же, забыл… звали его… Баакаа?.. Мбути?.. нет, забыл. Пусть будет — Леон, чисто для удобства… хорошее имя — Леон, и для вождя подходящее. Хотя львов там, в конголезском лесу, нету, все больше слоны.

Итак, пигмеи, как я уже говорил, — народ свободный; вождей там, как правило, чтут, но особо на это дело не западают, так что культа личности — никакого. Тем не менее, лучший кусок слоновьего хобота Леон получал регулярно, хотя на охоту давно уже не ходил. И никто, заметьте, это право у него не оспаривал, что, кстати, странно — ведь многие даже и думать не мечтали о подобном деликатесе. А все почему? А все потому, что была у Леона, как и у всякого вождя, важная моральная обязанность. Любой пигмей, не важно какого пола и возраста, мог в любой час дня или ночи прийти к нему за особой, совершенно специфической помощью.