Д ю р а н. Давайте, судите.

Д ю п о н. Судите, судите. Поторапливайтесь.

М а р т е н. Позвольте мне сказать вам со всей откровенностью: таким методом вы ни к какому результату не придете. Сначала надо добиться соглашения хотя бы по одному вопросу и создать, таким образом, базу для дискуссии — только тогда будет возможен диалог.

Д ю р а н (Мартену). С этим мсье (указывает на Дюпона) на таких условиях никакой диалог не возможен. Условия, которые он предлагает, совершенно неприемлемы.

Д ю п о н (Мартену). Я вовсе не собираюсь достигать чего бы то ни было какой угодно ценой. И поскольку условия, которые предлагает мне этот мсье (указывает на Дюрана), более чем бесчестны...

Д ю р а н. Какая наглость... Он смеет утверждать, что мои условия бесчестны...

М а р т е н (Дюпону). Дайте ему высказаться.

Д ю п о н (Дюрану). Высказывайтесь.

М а р т е н. Осторожно, цветы.

Д ю п о н. Сейчас выскажусь. Если меня действительно хотят выслушать. Если меня действительно хотят понять. Но, поймите меня правильно, чтобы понять кого-то, надо его слушать, чего никак не может понять мсье Дюран, чья непонятливость, впрочем, общеизвестна.

Д ю р а н (Дюпону). Вы смеете говорить, что моя непонятливость общеизвестна, хотя прекрасно знаете, что общеизвестна как раз ваша непонятливость. Это вы всегда отказываетесь меня понять.

Д ю п о н. (Дюрану). Ну вы даете. Ваше лицемерие не лезет ни в какие ворота. Тут бы и трехмесячный младенец понял. Честный младенец. (Мартену). Нет, вы только послушайте...

Д ю р а н (Дюпону). Ну вы даете... Вы-то как раз и не желаете меня понимать! (Мартену.) Нет, вы слышите, что он городит?

М а р т е н. Господа, друзья мои, мы теряем время. К делу. Вот вы тут все говорите, говорите, а ничего ведь и не сказали.

Д ю п о н (Мартену). Что? Это я-то ничего не сказал?