От унижения меня спасла Жанна.

— Ух ты! — сказала она. — Но иногда ведь так приятно просто пое..ться…

Алина без колебаний хлопнула полстакана “оболтуса”.

У нее были красивые ногти. У Зелени ногти были плоские, твердые, покрытые бордовым лаком, у Жанны — длинные, заостренные, у Гели — детские ноготки-скорлупки, а у Алины — чуть выпуклые, розоватые, аккуратно опиленные… они были естественным завершением ее изящных полноватых пальцев…

Когда она ушла, Вася ударил себя в грудь кулаком и сказал:

— Яйцами чую: она — паучиха, Клеопатра, Грушенька (он только что прочел “Братьев Карамазовых”). Тихая и умная паучиха. Поиграет, высосет из него все соки, а потом раздавит и бросит. Боюсь даже думать о том дне, когда это случится. Ты же видишь, что с ним происходит… она ведь для него стала единственным светом в окошке…

— Мы с тобой, — сказал я, — просто завидуем ему, Вася. А к его вонючим носкам нам не привыкать.

— Он же ничего не знает о ней, — сказал Вася. — Ничего не знает о ее другой жизни.

Однажды Вася стал свидетелем странной сцены в ресторане “Чайка”, куда пригласил русскую красавицу Таню (его атака на нее удалась: Таня поймала Васю). Неподалеку сидели Иди с Алиной. Потягивали коньяк, курили, болтали. Официант принес им мороженое. И в эту минуту к их столику подошел мужчина. “Я, конечно, не пидорас, — сказал Вася, — но такого красивого мужика не встречал ни разу в жизни”. Человек из другого мира. Из мира, где даже не догадывались о существовании жареной кильки по восемьдесят копеек за кило. Рослый, широкоплечий, хорошо одетый. От него веяло холодом. Снежный король. Когда он обратился к Алине, она встала. Она изменилась в лице, но держалась непринужденно. Снежный король что-то говорил ей с улыбкой, она слушала, опустив голову. И вдруг он влепил ей пощечину. Она покачнулась. Мужчина вытер руку носовым платком и двинулся между столиками к выходу. Иди сидел, глядя перед собой. Он не шелохнулся. Нельзя было понять, испугался он или нет. Лицо у него было как у мертвеца. Алина вернулась за столик. Из носа у нее текла кровь, пачкавшая губы и подбородок. Она провела рукой по губам, а потом облизнула окровавленные пальцы. Облизнула с наслаждением. Иди так и не пошевелился. Сидел неподвижно и смотрел перед собой. Через несколько минут она расплатилась, и они ушли.