Единственное, что в парке не совпадало с первоначальным планом его творца, — это протоптанные студентами тропинки. Жиллетт прочертил на своем плане извилистые, порой даже спиральные линии, по которым, согласно его замыслу, и должны были неторопливо прогуливаться будущие поколения студентов и преподавателей. Но увы, праздные прогулки как-то не прижились, и студенты часто пересекали этот шедевр американского ландшафтного дизайна так, как им было удобнее: обычно по прямой — кратчайшему пути между двумя зданиями. Вот и сейчас Хойт с Вэнсом направились к общежитию напрямик через залитую лунным светом Рощу.

Свежий воздух, ночная тишина и покой огромных деревьев возымели некоторое положительное действие на Хойта. В голове у него слегка прояснилось. Он вдруг почувствовал, что находится в той идеальной точке графика опьянения, которая расположена на максимуме функции хорошего настроения и при этом не приближается к опасно низким значениям координаты здравого мышления… Говоря нормальным языком, в этом состоянии можно чувствовать себя веселым и счастливым без риска неожиданно вырубиться или наблевать где-нибудь в углу. В общем, как казалось в тот момент Хойту, ему удалось вовремя остановиться и спасти веселый вечер от перехода в тупую свинскую пьянку. Он даже все больше склонялся к мысли, что способность здраво, можно сказать, трезво рассуждать возвращается к нему прямо на глазах. Вместе с ней, понятно, должна была вернуться и способность связно излагать мысли и аргументированно убеждать собеседника в своей правоте. Оставалось подождать совсем чуть-чуть — пока не стихнет дурацкий шум в голове.

Некоторое время парень шел молча, сосредоточенно пытаясь воскресить и закрепить в памяти тот миг восторга, что испытал перед зеркалом. Они с Вэнсом проделали уже немалую часть пути до центральной площади, а этот миг все ускользал… ускользал… куда-то ускользал… и вдруг в сознание Хойта совершенно неожиданно втемяшилась совсем другая мысль.