В обед я слушал по радио 'литературные чтения'. Читали Кэндзабуро Оэ 'Объяли меня воды…'. Вечером, около семи, большинство жильцов этажа собиралось в холле, у телевизора. Я больше смотрел на людей, чем на телевизор. Мурманский канал, в основном, нажимал на подготовку к мойвенной путине, а центральный гнал такую коммунистическую муть, что было неловко за дикторов и актеров, вынужденных произносить невыговариваемое. Один раз, правда, случилась маленькая сенсация. Ведущий (нет, это был лондонский корреспондент 'Международной панорамы'), отвечая на просьбы телезрителей (?!) включил в программу песню группы 'Смоки', добавив, что сам он, в отличие от своей дочери, об этой группе мало что знает. Кажется, это был первый случай, когда советское телевидение показало выступление западной рокгруппы. До того, да и несколько лет после, по категории 'зарубежной музыки' проходили исключительно Карел Готт и балет телевидения ГДР. Кстати, 'пражский соловей' при первой возможности перелетел от восточной кормушки к западной, специализировался на 'дойчер шлягер' и радует своим божественным голосом немецких старушек, регулярно появляясь на TV-каналах 'АРД' и 'ЦДФ'. Судьба же балета ГДР печальна. Талии у балерин со временем увеличились, колготки порвались, и публика их больше видеть не пожелала.

После вечера с телевизором начиналась белая ночь с солнцем точно на севере.

– Мало того, что солнце всю ночь светит, так оно еще север с югом перепутало, – шутил Серега.

Я улыбался ему и шел гулять.

Первым пунктом ночного обхода были автомобили около шведского консульства. Сверкающие глянцем 'Вольво' с выпяченными, как нижняя челюсть, бамперами, 'Сааб'с красиво изогнутой передней панелью, аккуратный – как коробочка – 'Гольф'. Три последних года я каждый месяц ждал новый 'За рулем' и рубрику 'В мире моторов' к следующему месяцу знал уже наизусть. В тех, дальних от Мурманска, краях, где я родился, западные автомобили не водились.