– Ты знаешь, я семь лет работал на баггере, хотел 'Москвича' купить. А тут реформы – деньги обесценились, цены стали большие. Когда я теперь машину куплю? Как старый буду, да? – рассказал он Николаю в первый же вечер.

– А что такое 'баггер'?

– Как, ты не знаешь? – удивился Цецу. – Машина такая, землю роет, – для демонстрации он сложил ладонь ковшиком.

– По-русски это экскаватор, – сказал Николай. – Да ты не переживай. У нас в Союзе тоже всех обманули. Люди по двадцать лет и больше копили. На машину, на дом, на черный день. Всё улетело.

– У кого-то улетело, к кому-то прилетело, – добавил Цецу

Николай не возразил.

На следующий день с утра зарядил нудный мелкий дождь, какой часто бывает в альпийских предгорьях. Жители отеля разошлись или разъехались по своим делам. Никто не изъявил желания познакомиться с Николаем, а сам навязываться он считал неудобным. После обеда стало совсем скучно. Николай сидел у окна и смотрел на улицу. Пешеходов не было вообще, только автомобили разных марок шуршали шинами по мокрому асфальту, иногда мигая поворотниками. Неожиданно от общего потока отделился желтый 'Мерседес' с табличкой 'Таxi' на крыше и, ловко подрулил к отелю. Из такси вышел тот самый 'хозяин жизни', которого Николай неделю назад видел на почтамте, и принялся выгружать из багажника и ставить под навес многочисленные сумки и чемоданы.

– Ты постой здесь, за вещами посмотри, а я пойду узнаю, какую комнату нам дают, – сказал он совершенно неожиданно для Николая на чистейшем русском высокой флегматичного вида девушке, которая успела к тому времени выбраться из такси и встать в один ряд с чемоданами.