– Я к вам еще одного подселил, – сказал он Андрею. – Русский. Зовут Маркдебург.

– Как зовут? – переспросил Андрей.

– Маркдебург, – повторил хаусмайстер.

Маркдебургом оказался восемнадцатилетний парнишка с острым носом, испуганно хлопающий белесыми ресницами.

– Я – Стас, – представился он ребятам.

– А мы – Александр и Андрей, – ответил Сашка, показывая пальцем, кто есть кто.

Андрей вначале молча пожал Стасу руку, но потом все-таки не утерпел и сказал:

– Редкая у тебя фамилия.

– Это я, когда на азиль сдавался, придумал. Свою говорить не хотелось, какая немцам разница. Меня осенью в армию должны были забрать, а я купил турпоездку в Германию и в Мюнхене в полицию пришел. Попросил политического убежища. Сказал, что не хочу в Чечне воевать.

– Про убежище забудь, – махнул рукой Сашка. – Его немцы сейчас никому не дают. Особенно здесь, в Баварии. Думаешь, почему Гитлер свой пивной путч в Мюнхене сделал?

– Пойду курочку с риском поставлю, будем тачку обмывать, – сменил тему Андрей. Ругать немцев сегодня ему не хотелось.

'Курочка с риском' была у Андрея фирменным блюдом. После нее и нескольких экспериментальных коктейлей с тостами 'За знакомство', 'Чтобы тачка ходила' и даже 'За Менделеева!' друзья забыли сначала немцев, а потом и вообще всё.

На следующий день Сашка занялся автомобильными номерами. Попросил на часок у албанцев набор цветных фломастеров, аккуратно нарисовал ими эмблему, точно такую, как на номерах 'Субару', заклеил сверху рисунок прозрачным скотчем и лезвием бритвы вырезал скотч по кругу. Примерно с четырех метров уже нельзя было различить, подлинная эмблема или подделка.