— Но ты могла бы красить губы только в школе, — возразил Эрон. — Я хочу, чтобы моя девушка была красивая.

Кэтрин навсегда запомнилась эта "моя девушка": она купила помаду, румяна, пудру, лак для ногтей и каждое утро перед уроками неумело красилась в женском туалете и каждый день смывала краску, распрощавшись с Эроном. Отец так ничего и не узнал: она держала косметичку в коробочке, которую прятала в плоскую сумочку, и даже сочинила оправдание "Родители Джерри тоже не хотят, чтобы она красилась, а она все равно, вот и попросила меня взять это с собой".

Эрон любил, чтобы сигарета свешивалась у него из угла рта; когда он, сощурившись, говорил, сигаретный дым проплывал у него над бровью. Кэтрин не встречала человека, который бы так много улыбался, однажды она даже подумала, что в Эроне есть нечто дьявольское; она сказала ему, и он улыбнулся ей сквозь дым.

— Дьявол есть единственно истинный Бог, — ответил он.

Однажды отец ужасно напугал Кэтрин, неожиданно спросив ее за обедом:

— Говорят, ты встречаешься с молодым человеком, а Кэтрин?

— Кэтрин! — воскликнула мать.

— У меня сегодня утром были дела с мистером Блейком, — припечатывая каждое слово сказал отец, — и он видел, как Кэтрин выходила из коммерческой школы с молодым человеком. Ему не известным.

— Возможно, это был кто-то из преподавателей, — ответила Кэтрин недрогнувшим голосом, — наверное, я узнавала у него задание.

— Мне было бы неприятно считать, что моя дочь встречается с молодыми людьми, которых она стыдится познакомить с родителями, — сказал отец.

— Мама и папа очень доверяют тебе, — сказала мать.

— Наверное, это был мистер Харли, наш преподаватель по машинописи, — ответила Кэтрин, — мне нужно было узнать у него задание. Он мне объяснял, пока мы шли по коридору, так вместе и вышли на улицу. Я сделала не то задание и хотела узнать, как мне быть.