- А вы сами-то можете посмотреть трезво? - усмехнулась Анжела

Юрьевна, не уточняя, на что именно надо посмотреть и намекая на нетрезвый образ жизни Пупыниной.

Мать Пупка пропустила выпад классной мимо своих ушей.

- Я, например, - спокойно продолжила она, - не одобряю действий

Елены Аркадьевны и всего педагогического коллектива нашей школы.

Считаю, что с детьми обошлись грубо и несправедливо. И я предлагаю пригласить в школу не инспектора из милиции, а социологов и эстетов, пусть они выскажут свое отношение к этому инциденту.

- Социологов? Эстетов? Вам бы, Полина Андреевна, лучше вообще помолчать об эстетике, - попыталась заткнуть рот матери Пупка

Надежда Николаевна.

- Это почему? - удивилась Пупынина.

- Потому, что вашего Павла давно уже пора определять в колонию. И я не удивлюсь, если выяснится, что это именно он взял авторучку.

И понеслось… Тема собрания была скомкана, собрание превратилось в перебранку, похожую на дворовый скандал. Точнее, даже не в перебранку, а в избиение врага. С одной стороны были абсолютно все, подавляющее большинство, как говорится. С другой стороны была одна Пупынина и ее сын, хулиган и двоечник, Пупок. Прослушав шквал обвинений в адрес сына и в свой собственный, Полина Андреевна попыталась вставить хоть одно слово, но, поняв, что это бесполезно и бессмысленно, сплюнула, впрочем, без слюны, взяла Пашку за руку и они ушли.

На следующий день Пупок в школу не пришел. Мы его больше вообще никогда не видели, а вскоре от соседей Пупыниных узнали, что Полина

Андреевна с Пашкой уехали из Полынограда в деревню. В какую именно деревню, соседи не знали. Да и не собирался никто их разыскивать.

О том, что авторучку украл Пупок, не сомневался никто, но и в милицию о краже заявлять Елена Аркадьевна не стала.