— Она твоя бабка?! Вот это финт! Даже не предполагал, кого подхватил на дороге! Аннушку здесь знают все! Без нее никто не дышит. Знатная женщина, путевая! Побольше б таких. Я вон на что крепким себя считал, а тоже без Аннушки не обошелся. В прошлом году сколько времени она со мной промучилась, но все же поставила на ноги, слепила из меня человека заново, — глянул на Юльку и спросил:

— Ты к ней в гости иль насовсем?

— Не знаю, как сживемся. Оставит иль нет, ведь я даже не предупредила о своем приезде. В последний раз года три назад с нею виделись. Захочет ли принять? — дрогнул голос Юльки.

— Она чужих лечит. Свою и тем более не выкинет, не отшвырнет от себя! Если у тебя не гнилой норов, сживетесь! — сказал человек уверенно и, объехав очередную глубокую канаву, спросил:

— А ты из города? Кем там работала?

— Медсестрой в больнице.

— Чего ж ушла?

— Сократили. Ни одну меня. Полтора десятка баб на улицу выставили. Уцелели те, у кого малолетние дети и старики на иждивении имеются, либо кто вовремя забеременел. Этих не могли сократить. Оставили работать. А нас, одиночек, всех под задницу метлой прогнали.

— Тебе что ж, и забеременеть не было от кого? — рассмеялся водитель.

— На ту зарплату не то ребенка вырастить, самой не прожить. Ни на что не хватало, хоть и работала на полторы ставки. А толку от того? Всю зиму в резиновых сапогах проходила, вот и поморозила ноги, — хлюпнула баба.

— Оно везде так, чем больше вкалываешь, тем круче по шее имеешь. Ты не первая, — вздохнул человек и, затормозив возле дома, сказал Юльке:

— Передавай привет Аннушке!

— От кого? — спохватилась баба.

— От Никиты! Скажи, что всегда ее помню.

Мужик подал Юльке чемодан и, не дожидаясь, пока

она войдет в дом, укатил по дороге не оглянувшись.

Женщина стукнула в окно. Вскоре в коридоре послышались шаги. И на крыльцо вышла Анна: