Доктор. Допустим. Допустим, я – алкаш. Что это меняет? Вот сами нагнитесь и посмотрите. Тут вполне законченный рисунок. Никуда вы не пойдете. Мы с вами, если помните, на работе, и я, между прочим, пока ваш начальник.

Голос пожилого ангела. Ну, ладно–ладно, доктор, я ж не со зла. Ну, рисунок так рисунок. Треугольник у него тут. Подумаешь, треугольник.

Доктор. С квадратами.

Голос пожилого ангела. С квадратами.

Доктор. С квадратами на сторонах треугольника. Или три квадрата, касающиеся друг друга углами. А треугольник посередине, между прочим, прямоугольный. Степанида Евлампиевна, вы не знаете случайно, что такое прямоугольный треугольник?

Голос пожилого ангела. Не знаю и знать не хочу. Я пойду?

Доктор. А кто такой Пифагор?

Голос пожилого ангела. Доктор, оставьте меня в покое, а? Хотите, я вам тоже нарисую треугольник? А в прошлый раз он вон там сидел, так буквы рисовал. Что из этого?

Доктор (проходит несколько шагов по сцене, нагибается). Все нормально, «Е» равняется «М». А он не так прост. (Tихо.) Я так и думал, конечно, «Е» равняется «Эм Цэ квадрат». (Собаке.) Видишь, оно как? (Вынимает фляжку, смотрит на нее пристально. Отвинчивает пробку, смотрит опять. Оглядывается на динамики, смотрит по сторонам. Долго пьет. Сам себе.) Вот оно как. Пифагоровы штаны, «Эм Це квадрат». А она его на ошейник!

СЦЕНА ВТОРАЯ

В левой части сцены верхом на низкой скамейке сидит Летчик. На голове у него – мотоциклетный шлем. Летчик сосредоточенно перемещает воображаемый штурвал, щелкает выключателями на воображаемой приборной панели. Иногда, в ответственные моменты, негромко гудит. На Летчике – больничная пижама, на ногах – тапочки. В правой части сцены – два стула и шахматный столик. Доктор с Собакой играют в шахматы. Шахматные часы выключены.