Неделин видел, что она соглашается не только из-за любви к нему (к Вите), а из чувства просто обычного страха, да и ему жутковато: явно ведь тут пахнет преступным миром, а может, даже и мафией!
Чё-то Витька сёдня кислый, — жеманясь, сказала девица, которая выругала Лену матом. — Чё-то он какой-то не гордый. Ты чё, Витя? Заболел?
Неделин ухватился за эту подсказку.
Ша! — сказал он гордо. — Кубик, слушай меня! До двадцати четырёх ноль-ноль у тебя будут три этих самых. Куска. Жди. А её не тронь. Не то…— он попытался с угрозой сдвинуть брови.
В ответ раздался общий хохот.
Ступай, Витя, с Богом, — сказал Кубик. — Я тебя понимаю. Потом скажешь: не достал, не успел. А она поверит. Любовь! Благородное чувство! Ступай.
Неделин вышел.
Глава 6
Он, как ни странно, действительно мог достать три тысячи. Полгода назад муж его сестры Наташи Георгий, инженер, получил за рационализацию аж четырнадцать с чем-то тысяч рублей. Придумал он эту рационализацию как бы мимоходом, случайно, не особенно интересуясь своей инженерской работой, а всё больше литературой, астрологией, записыванием на магнитофон бардовских песенок, сочинял их сам. Наташа была такой же — и тоже инженер, на нищенскую судьбу не жаловалась. И вообще, имея дочь-старшеклассницу, они жили по-студенчески безалаберно: то в киношку побегут, бросив все дела, то гостей назовут, поют задушевные песни, разговаривают об интеллектуальных вещах, ухлопав на угощение и вино половину месячной зарплаты. То есть существовали необременённо. Получив же такие деньги, словно испугались, насторожились: за что так испытывает судьба? Шальную сумму долгое время не трогали, ухитрялись укладываться в прежний бюджет. Размышляли. И вот буквально позавчера Наташа сказала, что решились наконец — покупают машину с рук, почти новую. Уже и деньги приготовлены, чтобы не мешкать. Нужно сегодня уговорить их дать три тысячи, чтобы Кубик не трогал Лену. А завтра он что-нибудь придумает.