Выпить дай.

Неделин сунулся в холодильник, в шкафчики.

Не проспался, что ли?

Женщина пошла в комнату, открыла там что-то (бар?) и пришла с бутылкой, на бутылке — яркая наклейка, что-то иностранное.

Выпьешь?

Выпью, — вдруг захотелось Неделину.

Радуйся, — сказала женщина разливая. — Продала.

Молодец, — сказал Неделин.

Как думаешь, за сколько?

Не знаю.

Вот сука, а? — обиделась женщина (употребив гораздо более грубое слово). — Так ведь не интересно. Угадай, говорю, ну!

Ну, пятьсот.

Чего?

Рублей.

Это даже не смешно, скот ты такой, — сказала женщина. — На!

Она стала выкладывать из сумочки пачки денег в банковской упаковке. Опять деньги. Ах, шустрец этот Витя!

Восемь, ты понял? За такое дерьмо — восемь! Семь тебе, одна мне за услуги. Или ты против? За такой риск это даже мало.

Согласен, — сказал Неделин.

А поцеловать тётю Лену?

Что ж, Неделин поцеловал её, а она вдруг мощно к нему рванулась: потащила с собой, вернее собой в комнату, где началось: шёпот, щекотание, вздохи, отвращение… Неделин вырвался. Женщина вышла из комнаты через несколько минут, уже одетая, с сырым лицом.

Значит, без меня решил обойтись? — спросила она.

Да нет, почему…— начал Неделин и вдруг удивился: с какой это стати он должен оправдываться за другого? С какой стати он должен с ней церемониться? — Проваливай, — сказал он.

Мерзавец! Пошляк!.. Обманщик!.. Неблагодарник!.. — Женщина употребила именно эти слова, а не какие-то другие.

Глава 8

И опять один в чужой квартире. Сидит на кухне, отхлёбывает иностранного напитка и вертит в руках билет на самолёт. Билет в Сочи. «В городе Сочи тёмные ночи, тёмные, тёмные, темные…»-всплыла в памяти песенка (хотя всплыть никак не могла, потому что ещё не была сочинена). Витя, значит, должен лететь в Сочи.