Однако полтора месяца назад Клара только еще нащупывала свой путь в новой профессии и опасалась, что привередливость доведет ее до окончательной нужды. В конце концов, она же была не содержанкой, проживающей в изысканном доме Сент-Джонз-Вуда, а самой обычной уличной девкой, старающейся заработать на кров и еду. И что бы с ней стало, если б она отвечала отказом каждому уроду, который полезет к ней с мерзостным предложением?

А мистер Хитон, что ни говори, с таковым к ней не лез. Просто спросил, не согласится ли она отрастить — за шиллинг — длинный ноготь на одном из ее пальцев.

— Ногти на пальцах растут страх как медленно, сэр, — ответила она после того, как заставила этого господина повторить его странное предложение. — Вы хотите постоять здесь и понаблюдать за тем, как они это делают?

— Нет, — ответил он. — Я встречусь с вами здесь через неделю, в это же время. И если ноготь отрастет, дам вам еще шиллинг.

Такого рода заработок представлялся ей до нелепого легким. Мистер Хитон показал Кларе, какой именно ноготь она должна отрастить (на среднем пальце правой руки), Клара дала ему обещание, он ей — шиллинг, потом она какое-то время смотрела ему, хромавшему, вслед. Утро перетекло в послеполуденные часы, а те в вечер, жизнь Клары шла своим чередом. Она потратила монету и забыла о мистере Хитоне. Забыла так основательно, что спустя неделю оказалась переминавшейся с ноги на ногу на том же самом месте и помертвела от испуга, увидев, как он приближается к ней.

Клара надеялась, что, быть может, она, по чистой случайности, забыла остричь тот ноготь, о котором у них был договор. Однако, сняв по просьбе мистера Хитона перчатку, увидела, что ноготь острижен почти до мяса.