— Как же мы устроим три раунда, когда собак только две?

— Так и устроим. У которой лучший по всем трем результат, та и побеждает.

— Два раунда по тридцать семь, и к черту одну оставшуюся! Лопси-Лу тяжелее Робби, значит, ему надо фору дать. Я вам так скажу, ее пятнадцать равны десятке Робби.

— Как это манчестерский терьер оказался тяжелее лондонского?

— А давайте их взвесим! Каждый убивает столько крыс, сколько в нем фунтов. Победит тот, кто перебьет свою квоту быстрее.

— Я что-то не вижу тут весов.

— Чтобы в пабе да не было весов?

— Дайте им время и крыс поровну, но чтобы у Робби они были помельче!

— Херня какая-то! Если бы он не мог перебить свою долю, его бы тут не было!

— А может, зададим фиксированное время — полминуты, к примеру, — и посмотрим, кто убьет больше крыс?

— Я не буду ставить на собаку против собаки. Собака против крыс — другое дело.

— И вообще, что вы станете делать, если тридцать секунд закончатся, а крысы будут еще живехоньки?

— Вытащу оттуда собаку, что же еще?

— Это жестоко!

— Джентльмены! — рявкнул хозяин. — Пора начинать. Отсчитаем для Робби двадцать штук и посмотрим, что получится из первого раунда.

Предложение его, похоже, удовлетворило большую часть присутствующих, сразу начавших заключать пари и выкладывать деньги. Пока это происходило, из теней появился и мистер Хитон, державший на коротком, едва-едва отходящем от ошейника поводке собаку. Она и вправду была очень красивой, шелковисто-черной, меньше, чем ожидала Клара. Песик этот смирно и терпеливо стоял у ноги своего господина, поглядывая на него, словно в надежде на одобрение, — пока хозяин паба не вскрыл бочку и не принялся переносить в арену крыс. Увидев это, пес отпрянул, а после рванулся вперед, натянув поводок, и мистер Хитон отдернул его назад, к своей ноге.

Хозяин паба работал сноровисто и но аккуратно.