Черный-то он черный, но все равно в нем бывает и какой-то другой, неуловимый оттенок. Иногда синеватый, иногда темно-зеленый или фиолетовый.

Такими оттенками отливала и та стена – колышущаяся, мрачная и точно живая, к которой приблизился необыкновенный корабль ребят. Но тут корабль-бутылка, повинуясь все тем же неизвестным, но точным законам и предначертаниям, плавно повернул как бы вправо и вверх и понесся дальше, явственно сбавляя свой неслышимый, стремительный полет.

Тело опять стало наливаться тяжестью, и лица ребят опять исказились.

Корабль все мчался и мчался. Страшная странная граница Галактики медленно и торжественно переместилась назад. Впереди показался большой багровый диск, над которым то вспыхивали, то опадали небольшие пузыри, почти такие же, как и те, что постоянно отрывались от раскаленного шара, который все время мчался перед ребятами, в голове их необыкновенного космического корабля.

Только пузыри над диском никуда не отрывались. Они вспучивались, лопались и опадали.

Корабль мчался прямо на этот диск, и он неуловимо вырастал, совсем так, как вырастает закатное солнце. Чем ниже оно спускается к горизонту, тем больше и багровей оно кажется.

– Это, по-видимому, настоящее солнце, – сказал Витя. – И нас тянет прямо на это солнце.

– Точно. Как мотыльков на свет, – сейчас же вмешался Андрей.

– Мотыльки обжигаются… – сказала Валя.

– Правильно. А если электрическая лампа?

– Но это же не электрическая, а солнечная…

– Верно. Значит, нам не нужно приближаться к этому солнцу, иначе оно нас обожжет.

– Хорошо, – серьезно сказал Витя. – Мы к нему не приблизимся.

– А как ты, интересно, это сделаешь? – спросила Валя.

– Я еще не знаю, но думаю, что нам удастся не приблизиться.

– Хорошо говоришь! – восхитился Андрей. – Приводи примерчики.

– До сих пор наш огненный шар проводил нас среди всяких солнц, планет и комет. Наверное, в нем есть что-то такое, что позволяет ему разбираться, куда нужно лететь, а куда не нужно. Ведь если он полетит на это солнце, так он же сам обожжется.