Подошла драная старуха, поклонилась, попросила хлебца Христом Богом…

— Поди в церковь, — посоветовал ей Яков, — недалеко… И на кусок хлеба соберешь, и помолишься… А я религиозным не подаю, я комсомолец…

— Так закрыли церковь-то, — сказала старуха, — и поп сбежал…

— Еврей из района приезжал, лекцию говорил… Вроде бы поп всю церковную казну в Палестину вывез…

— Это раньше была Палестина, — сказал Яков, который к тому времени посещал кружок ликбеза и читал по слогам газеты, — это по-религиозному Палестина, а теперь она Месрапотамия называется.

— Может, и так, — согласилась старуха, — да церковь закрыли.

— А раз закрыли, в комсомол поступай, — засмеялся Яков.

— Извинения прошу за беспокойство, — сказала старуха, поклонилась Якову и пошла по мосту на другой берег… Яков от нечего делать посмотрел ей вслед и увидел молодую нищенку, тоже бледную и драную. — Развелось их, — сердито подумал Яков, — только от одной отвязался…

Нищенка была Полина, будущая любимая жена Якова, но он этого еще не знал и потому зачем-то спросил:

— Тебя как зовут?

Она сказала. Он отвернулся и начал смотреть на воду, грохочущую у мельничных жерновов, думая, что нищенка будет клянчить хлеб. Но потом вдруг глянул, она уходила, была уже далеко. Сам не зная зачем, он крикнул ей вслед.

— Эй, ты… Деваха… Краля… Как тебя…

Она остановилась, обернулась и ошпарила голубыми глазами.

— Полина меня звать, — сказала она.

— Ну, забыл, прости, — усмехнулся Яков, подошел к ней, отломил кусочек хлеба, — на, возьми…

Она взяла и начала есть, откусывая от маленького кусочка совсем маленькие частички, не ела, а сосала их, как дети сосут сладкие леденцы.