И, наконец, решилась.

Они купили коробку самых разных пирожных, яблоки, виноград, и Марина ждала, что он выберет на алкогольных полках бутылку какого-нибудь достойного вина. Не выбрал. А говорить ему: "Дорогой, вино нужно не тебе, а мне - чтобы расслабиться и выкинуть из головы благопристойную ахинею" Марина никак не могла.

Дома их встретил Кеша, обнюхал гостя, поворчал для порядка и ушел на свой коврик.

- Ему уже одиннадцать, - сказала Марина. - Ты бы его раньше видел. Он никому слова не давал сказать. А теперь словно разучился лаять.

- Может, сперва его выгулять? - предложил гость.

И стало ясно - он здесь останется. Надолго. До утра.

- Нет, он привык попозже, - не выдавая радости, ответила Марина. - Сейчас чайник включу.

На стол она накрыла в комнате - красиво, с льняными салфетками ручной работы, с чашками настоящего фарфора, не молочного французского стекла. Он сел, налил ей и себе чая. Воспитанный мальчик, подумала Марина, и как же он начнет?

- Давно хотела спросить - почему у тебя такое несовременное имя.

- Это отцовское.

- Ты, значит, Наум Наумович?

- Выходит, так. Только меня все зовут по фамилии. Если по имени - могу и не отозваться.

Это она знала. Когда они познакомились, а было это в пьяноватой компании системщиков, кто-то упорно называл его Адиком, Адькой. Действительно, так лучше, чем Наум. Тут и уменьшительное-то не сразу придумаешь.

- Значит, только Адик?

- Значит, только Адик, - он улыбнулся.

- И всегда так звали? С самого начала?

Она имела в виду раннее детство.

- Я плохо помню детство. Если честно - почти не помню. Есть люди, которые вспоминают, как их мама рожала. А я вообще мамы, кажется, не помню.

- А с какого возраста ты себя помнишь?

Адик-Адлер явно удивился вопросу.

- Никогда об этом не задумывался.