С.-А. – В твою пользу, Евгения, есть ещё тысяча причин. Если какую-либо мать в мире и должно ненавидеть, так именно твою! Сварливая, суеверная, набожная, бранчливая… и возмутительная ханжа, могу поспорить, эта тихоня за всю свою жизнь ни разу не оступилась… Ах, дорогая моя, как я ненавижу добродетельных женщин!… Однако, мы к этому ещё вернемся.

Д. – Не нужно ли теперь под моим руководством научить Евгению возвращать сторицей то, чем вы только что её наградили, чтобы она в моем присутствии ласкала вас?

С.-А. – Согласна, считаю даже это полезным, а вы в это время, Далмансе, без сомнения, желаете пусть меня сзади?

Д. – Как вы можете сомневаться, сударыня, в том удовольствии, с которым я выражу свое полнейшее к вам почтение?

С.-А. – (поворачиваясь к нему спиной) – Ну что, вот так – хорошо?

Д. – Прекрасно! Теперь я могу наилучшим образом оказать вам те же услуги, которые пришлись по душе Евгении. Итак, маленькая глупышка, устройтесь поудобнее, голову между ног вашей подруги, и язычком действуйте так же, как только что действовала она. Надо же! В таком положении мне доступны ягодицы вас обеих, и я смогу прекрасно ласкать Евгению, целуя её милую подружку. Вот… так… Смотрите, как нам хорошо всем вместе.

С.-А. (в волнении) – Я сейчас умру, черт возьми!… Далмансе, как мне нравится держать в руке твой член, пока я теку!… Было бы так хорошо, если бы он наводнил меня семенем!… Ласкайте!… Да целуйте же меня, проклятье небу!… Ах, как я люблю быть шлюхой, вот так истекая семенем!.. Кончено, я больше не могу… Вы оба привели меня в экстаз… Мне кажется, я за всю свою жизнь не испытала такого наслаждения.