Что-то тяжело и надрывно хрипело в уши, а тиски сжимали тело, мешая дышать. И вдруг всё кончилось. Неведомая страшная сила внезапно исчезла, и обмякшие, истисканные мальчишки мягко шлёпнулись на землю. Но тотчас загремело опять. Потише, да не менее грозно:

— Шибеники! Дезертиры! Дурни несчастные!

Хмельнюк, багровый, потный, таращил глаза, потрясал кулаками и орал:

— С ума посходили! В самое пекло полезли!

Странно: рассвирепевший, бранящийся на чём свет стоит Хмельнюк подействовал успокаивающе. Мальчишки поднялись на ноги и украдкой посмотрели на море.

Вражеская армада поспешно удирала в открытое море. К берегу проскочили всего лишь три десантные баржи. Они стояли с откинутой кормой-сходней, как развалившиеся корыта. Над побережьем звенело победное «урр-ра!».

Хмельнюк увидел командирскую группу и ещё больше заволновался.

— Надо тикать. Начальство тут настоящее, не имитация какая-нибудь. Врежут на полную катушку — и будьте так ласковы! А ну, за мной!

Он схватил мальчишек за руки и потащил в лес.

Закрытый грузовик быстро мчался по таёжной дороге. В кабине, зажатые между шофёром и Хмельнюком, сидели Лёвка с Серёжкой. После всего пережитого и сытного обеда клонило ко сну. Головы тыкались подбородками в грудь, словно мальчишки во всём соглашались с Хмельнюком.

— Ох и шибеники! Надо же такое! В самое пекло полезли! А если б то справдишний взрыв? Мне — выговор? А то и, будьте так ласковы, пять суток гауптвахты? У-у, шибеники!

«Что такое — шибеник?» — хотелось спросить Серёжке, но не было сил ни поднять голову, ни пошевелить языком. В ушах шипело: шиб-ши, шиб-ши, шиб-ши…

Слово «шибеник» в переводе с украинского значит — сорванец. Шибеники — сорванцы. А сорванцы — это сорванцы.