Передние ряды остановились, но задние напирали, и толпа неуклонно надвигалась на лавочку.

— Ну? — многозначительно сказал Михаил хулиганам. А те, рассеянно посмотрев на толпу, снова склонились над костяшками.

— Рыба! — Борис оглушительно хлопнул костяшкой по лавочке. Вся толпа, кроме Михаила, вздрогнула.

— Мама... — пискнула какая-то девочка, уронив куклу.

— В порошок сотрем! — одиноко выкрикнул Женька из самой гущи «наступающих».

Борис встал.

— Считаю до трех, — лениво произнес он и гаркнул: — Рраз!!!

В толпе кто-то нервно вскрикнул, и все мгновенно повернули назад. Толпа с визгом бросилась в бегство.

Напрасно Михаил кричал, пытаясь остановить бегущих:

— Не бойтесь! Нас же много!

Вся его «армия» спешила поскорей унести ноги, причем пузатый мальчик опять катил впереди на своем велосипеде. И может, потому, что ехал он быстро, все невольно равнялись на него.

«Поле боя» было усеяно брошенными в панике пластмассовыми винтовками, автоматами, пулеметами «Максим» на больших колесах и «боевыми» ракетами с резиновыми присосками.

Михаил вновь остался один, даже Женька его вновь покинул. Борис, хохотнув, вырвал у Михаила подзорную трубу и сказал:

— Иди гуляй, пока я добрый. — И добавил: — Паганель, — обидно намекая на Мишкин рост. Ведь, как известно, жюльверновский ученый Паганель был очень длинным.

Михаил храбро попытался вернуть трубу. Но Молчун и Хихикало, схватив его за плечи, так дружно толкнули его, что он невольно пробежался несколько метров, пока его не остановили гулкие железные ворота.

Компания спокойненько проследовала во двор Молчуна. Калитка захлопнулась, звякнул крючок.

Михаил перелез через забор.

Женька, наблюдавший издали, из-за дерева, увидел, как открылась калитка и Михаила вытолкнули. Он опять перелез. Опять открылась калитка, снова показался Михаил, вцепившийся в подзорную трубу. Невидимый Женьке противник тянул ее к себе, а Михаил—к себе. Она раздвинулась во всю длину — крак! — и Михаил шлепнулся наземь. Трубу разорвали пополам.