Ярко светило солнце, и тени были короткие, словно обрубленные хвосты черных собак. Борис, Молчун и Хихикало сидели под необъятным платаном на набережной. Влажный ветер, как бы с каждой новой волной налетающий с моря, шевелил листья, и стаи солнечных зайчиков, мельтеша, пробегали по угрюмым лицам ребят, их обдавало то мимолетным жаром, то прохладой.

— Голыми руками его не возьмешь, — мрачно сказал Борис.

— Не возьмешь, — поддакнул Хихикало.

— Нужны наемники,— рассуждал Борис.— Надо кого-нибудь подговорить, ему накостыляют по шее, враз к себе в Москву удерет.

Молчун кивнул.

Борис с интересом посмотрел на двух мужчин, которые сняли рекламный щит «Лейли и Меджнун» у кинотеатра напротив и водрузили новый — «Фантомас разбушевался».

Со всех сторон к кассам заспешили люди.

— За мной! — воскликнул Борис.

Уж в чем-в чем, а в «наживном» деле голова у Бориса работала!

Компания наскребла один рубль по собственным карманам. Затем несколько раз покупали и перепродавали билеты подороже тем, кто не хочет изнывать в длинной очереди на жаре.

Борька тут не был оригинален, его отец каждый сезон загребал у отдыхающих квартирантов деньги будто лопатой, приговаривая: «Они у них дурные, денежки-то. Цельный год копют, девать некуда!»

Весело гремя в кармане мелочью, Борис важно сказал приятелям, удаляясь от кинотеатра:

— Четыре восемьдесят, как одна копеечка!

— Делить будем? — засиял Хихикало. Молчун широко улыбнулся. — А наемники?! — прищурился Борис. — Забыли?!

— Наемники... — разочарованно протянул Хихикало. Молчун вздохнул.

В приморском скверике сидели и изнывали от скуки два косматых парня в джинсах с кожаными заплатами в виде сердец и треугольников.

Борис нерешительно подошел к ним.

— Ну, чего? — спросил один из парней.

— Тут одному врезать надо, чтобы на всю жизнь запомнил.