А на правду он был похож потому, что был у Женьки в Москве старший двоюродный брат Мишка. И даже не Мишка. А дядя Миша! Миша — сын родного дяди отца, значит, Миша тоже, наверное, дядя?! Сколько ему было лет, Женька точно не знал, но знал, что много! Может, четырнадцать а может, пятнадцать. Его каждый год приглашают к ним на море в гости, а он все никак собраться не может. То у него спортивные соревнования, то родители не отпускают. Так что Женькина мама уже просто по привычке в письмах спрашивала: «Когда же к нам на море Миша приедет?»... И этим летом его приглашала, да пока ответа не было. И вот снится Женьке, что—представьте себе!—этот дядя Миша наконец приезжает к нему. А ведь дядя Миша — не кто-нибудь, а известный спортсмен-яхтсмен! Была даже такая фотография в журнале «Пионер»: дядя Миша на швертботе класса «Оптимист» штурмует волны Московского моря. Он гордо натягивает шкоты, и каждый кулак у него на снимке чуть меньше большого арбуза.

«Мой двоюродный дядька приезжает! — кричит Женька во сне хулиганам. — Из Москвы! Сегодня! Всем влетит! И тебе, и тебе, и тебе!— перечисляет Женька обидчиков. — Тебе тоже достанется, бесхвостый!»— грозит Женька и псу Фантомасу...

Стоит возле разрушенной песчаной башни Борькина компания.

Ву-у-у—взвывает ветер, почти что вихрь, почти что смерч, почти что самум, унося с собою Фантомаса.

Перед задрожавшей от страха Борькиной компанией, скрестив на груди могучие руки, появляется детина — дядя Миша — в пионерской панаме, коротких штанах и кедах. А плечи у него шириной с футбольные ворота. Детина, шагнув вперед, спотыкается о громадный валун. В ярости он поднимает его и швыряет в море, валун падает где-то в территориальных водах Турции.

Затем дядя Миша, широко растопырив пальцы, опирается одной рукой на затылки Молчуна и Хихикало, другой — на голову Бориса и легко выжимает гимнастический угол. Компания хулиганов тут же уходит по грудь в песок.

Борис, Молчун и Хихикало дергаются, не в силах высвободиться, и жалобно смотрят детине вслед, который невозмутимо уходит прочь со словами: «Сделал дело, гуляй смело!»