Каково же было моё удивление, когда полгода спустя раздался звонок, и знакомый плюшевый голос ласково объявил:
– Привет, это я, Боб Цвайхман. У наших специалистов возникли вопросы по поводу этих... твоих... сам знаешь. Это не телефонный разговор. Не возражаешь, если к тебе в субботу утром зайдёт Патрик?
Я не возражал. Патрик О’Миллэн явился в субботу, когда мы с женой только встали. Мы пригласили его позавтракать с нами. Он охотно принял приглашение, сел за стол и вынул из портфеля бутылку ŤАбсолютаť.
– Может, разбавим апельсиновым соком? – предложил я.
Патрик бросил на меня укоризненный взгляд, и я устыдился бестактности своего вопроса. После шестой рюмки Патрик сказал:
– Понимаешь, у наших специалистов возникли серьёзные разногласия в вопросе о том, что такое абсолютная отметка. Они просили, чтобы ты дал разъяснение.
– Запросто, – сказал я. Как нас учили в школе, это есть превышение над уровнем Балтийского моря или над каким-то Кронштадтским футштоком. Кронштадт – это город. Что такое футшток, я не знаю.
Патрик старательно записал каждое моё слово, обдумал записанное и сказал:
– Это очень сложно. Где это можно найти в письменном виде?
– В советском