свои витамины (теперь я уже не путаю, принял я их или нет, спасибо безвестному гению пластмассовой коробочки). Потом открываю холодильник и долго вглядываюсь в его коварное нутро, соображая, что бы такое съесть. И, наконец, решив, что есть ещё рано, закрываю холодильник и возвращаюсь к жене.

– Принёс? – говорит она, не отрываясь от книги.

– Принёс что?

– То, что я тебя просила.

– Ах, это... Извини, дорогая, забыл.

– Так сходи, принеси.

– Что принести?

– Ну, то самое. Что я тебя просила.

– А что ты просила?

– Какой кошмар! – кричит жена, вскипая справедливым гневом. – Простую вещь не можешь запомнить! Ладно, можешь ничего не приносить!

По её искреннему негодованию я понимаю, что она тоже забыла, что именно просила меня принести, но не хочет в этом признаться.

Впрочем, она не всё забывает. Например, она не забывает съездить на неделю в Калифорнию проведать дочку. И тогда я остаюсь дома один, в упоительном одиночестве.

На третий день своего одиночества я замечаю, что перед моим домом стоит белая машина. Я пытаюсь вспомнить, стояла ли она здесь вчера. Кажется да, стояла. Вообще, на нашей тихой улице не стоят машины. У всех есть гаражи, а если приезжают гости, то они ставят машину перед тем домом, куда приехали. И в тот же день уезжают. Зачем владельцу этой белой машины понадобилось поставить её перед моим домом? К кому он приехал и почему не уезжает