Патрос нахмурился.

--Откуда эти столь честолюбивые устремления? Ты говоришь о содержании семьи, однако у тебя нет родных, я усыновил тебя, когда чума унесла твоих родителей.

Даже сквозь загар была видна краска, внезапно прилившая к щекам Хафида.

--В дороге, когда мы останавливались в Хевроне, я встретил дочь Калнеха. Она... она...

--О, похоже, правда выходит наружу. Любовь, а не благородные идеалы превратили погонщика моих верблюдов в отважного воина, готового победить мир. Калнех очень богатый человек. Его дочь и погонщик верблюдов? Никогда! Но его дочь и богатый, молодой красавец-торговец... о, это другое дело. Очень хорошо, мой юный воин, я помогу тебе начать путь торговца.

Парень упал на колени и схватил край одежды Патроса.

--Господин, господин! Как, какими словами я могу выразить свою благодарность?

Патрос вырвался от Хафида и отступил назад.

--Я советую тебе оставить оставить свои благодарности при себе. Любое содействие, которое я окажу тебе, будет песчинкой по сравнению с той горой, которую тебе предстоит сдвинуть самому. Радость Хафида сразу же утихла, и он спросил:

--Ты не обучишь меня правилам и законам, которые превратят меня в большого торговца?

Я--нет. Я не баловал тебя, поэтому твоя юность не была легкой. Меня часто осуждали за то, что я обрек своего приемного сына на жизнь погонщика, но я верил, что если внутри горит подлинный огонь, то он в свое время покажется... и когда это произойдет, ты получишь б'ольшее воздаяние за все эти годы тяжелого труда, чем любой другой человек. Твоя последняя просьба обрадовала меня, ибо огонь честолюбия горит в твоих глазах и лицо твое пылает желанием. Это хорошо, и суд мой оправдал тебя, но все же тебе предстоит доказать, что ты не зря сотрясал здесь словами воздух.