Патрос вплотную приблизился к юноше и, всматриваясь в его лицо, спросил:

--Ты не заметил чего-нибудь необычного, когда был в Вифлееме?

--Нет, господин.

Старик нахмурился и погрузился в раздумье.

--В жизни я не видел такой ночи, и не переживал ничего подобного.

Хафид вздрогнул.

--И я никогда не забуду эту ночь, хозяин.

--О, сегодня точно что-то произошло. Почему ты возвращаешься в столь поздний час?

Хафид молчал. Тогда старик повернулся и ткнул тюк на осле Хафида.

--Пусто! Наконец-то удача. Зайди ко мне в палатку и расскажи о своих приключениях. Раз боги обратили ночь в день, то я не смогу спать, и, может, твой рассказ как-то объяснит, почему звезда пошла за юным пастухом.

Патрос лег на матрац с закрытыми глазами и слушал длинный рассказ Хафида о бесчисленных отказах и оскорблениях, выпавших на его долю в Вифлееме. Он то кивал, то улыбался, слушая, сначала о торговце горшками, который выбросил Хафида из своей лавки, потом о римском солдате, что швырнул халат в лицо Хафиду после отказа понизить цену.

Наконец Хафид охрипшим и глухим голосом поведал о сомнениях, одолевавших его на постоялом дворе в этот вечер.

Патрос прервал его.

--Хафид, рассказывай мне обо всем, что приходило тебе в голову, пока ты горевал о себе.

Когда Хафид перечислил все, что мог вспомнить, старик спросил:

--А какая мысль в конце концов пришла к тебе и, развеяв все сомнения, придала тебе решимости поутру заново начать торговлю?

Хафид немного помедлил и произнес:

--Я думал только о дочери Калнеха. Видя этот грязный постоялый двор, я сознавал, что никогда не увижу ее, если отступлю.

Затем голос Хафида дрогнул.

--И все же я отступил.

--Отступил? Не понимаю. С тобою же нет халата.